AXXIDНемного предыстории
Вселенная Silent Hill явилась миру в 1999 году – вместе с первой игрой для PlayStation, изданной Konami, рожденной усилиями легендарной Team Silent. Это был психологический survival-horror, который отмежевался от своего главного соперника, Resident Evil, предложив вместо мутантов и зомби давящую тревогу, липкую неизвестность и маленький провинциальный городок, задыхающийся в объятиях непроглядного тумана.
Настоящий же фурор произвела Silent Hill 2, вышедшая в 2001-м на PlayStation 2. Эта игра переопределила сам жанр. История мужчины, получившего письмо от мертвой жены, и вопреки здравому смыслу отправившегося на ее поиски, поражала глубиной психологизма, многослойностью символов, убойным коктейлем из вины и страха. Многие критики и игроки до сих пор считают ее непревзойденной вершиной франшизы. Silent Hill 3 (2003) и Silent Hill 4: The Room (2004) продолжили сагу, расширяя мифологию и сюжетные линии, но уже с переменным успехом – публика встретила их заметно прохладнее.
После выхода четвертой игры франшизу решили перенести на большие экраны. За дело взялся Кристоф Ган – французский режиссер, известный по «Братству волка» и другим жанровым работам.
Его Silent Hill вышел 21 апреля 2006 года и представлял собой визуально насыщенную, но весьма вольную интерпретацию первой игры. В ней Ган безжалостно переиначивал исходный материал, смешивая элементы из разных частей серии и выстраивая собственное прочтение истории. В центре сюжета, вместо протагониста первой части Гарри Мейсона, оказалась Роуз ДаСилва – мать, ищущая пропавшую приемную дочь в проклятом городе, полном тумана, жутких существ и… пепла. Да-да, именно пепла. Ган решил, что город стоит на тлеющей угольной шахте, и с неба вечно сыплется серый пепельный снег. Тогда как в оригинальной игре шел обычный снег – стояла поздняя осень.
Помню, как я, еще юный и наивный, сидел полный ожиданий в кинотеатре и узнал эту странную подробность. Расстроился я тогда до глубины души. «Ну какой, к черту, пепел?». Но в этом была вся адаптация Гана – с его очень, очень своеобразным видением вселенной.
Рада Митчелл в роли Роуз, Шон Бин в качестве ее мужа, популярная тогда Джоделл Ферланд, прославившаяся в других хоррорах – состав получился приятный. Ган тщательно работал над визуальным рядом, старался передать атмосферу игр – у него получился весьма убедительный Пирамидоголовый, он развил тему культа, о котором в игре лишь вскользь упоминалось, плотнее привязав к сюжету Далию Галеспи.
Но, несмотря на очевидное внимание к визуальному стилю и отдельным персонажам, фильм воспринимался неоднозначно. Фанаты – включая меня – были разочарованы тем, как далеко режиссер отошел от канонического сюжета и как бесцеремонно переписал характеры героев и хронику событий. Для одних картина стала интересным, но самостоятельным художественным высказыванием, для других – поверхностной и излишне вольной адаптацией любимой игры. Сценарий и драматургия оставляли желать лучшего, поэтому люди, не знакомые со вселенной игры, вообще этот хоррор оценили весьма невысоко.
Шесть лет спустя, в 2012-м, появился Silent Hill: Revelation 3D – как бы сиквел, поставленный уже Майклом Дж. Бассеттом по третьей части франшизы. История вращалась вокруг Хизер Мейсон, преследуемой кошмарами и наследием проклятого города, но, как и картина Гана, фильм не смог предложить ни глубокой драматургии, ни внятного сюжета. Фильм получил разгромные оценки критиков, которые отмечали слабых персонажей, мутное повествование и отсутствие качественного хоррора для зрителя, не знакомого с играми. Единственная, пожалуй, сильная сторона картины – Аделаида Клеменс, очень органично смотревшаяся в роли Хизер.
В игровой индустрии дела в то время шли не лучше. После ухода оригинальной команды начались эксперименты со стилями и форматами. Silent Hill: Origins (2007) пыталась вернуться к истокам, Homecoming (2008) добавила больше боевых элементов, Shattered Memories (2009) переосмыслила сюжет первой части, а Downpour (2012) стала последним крупным релизом того десятилетия по Silent Hill. Все эти проекты получили смешанные оценки и подверглись критике за отход от атмосферы и глубины ранних игр, что отразилось на их коммерческих результатах. Франшиза умирала одновременно и в играх, и в кино. Наступило долгое затишье, и мы уже было поставили крест на любимой вселенной.
Однако после внушительной паузы Silent Hill пережила настоящий ренессанс – и вновь благодаря видеоиграм. Польская Bloober Team выпустила в октябре 2024 года ремейк Silent Hill 2. Разработчики тесно сотрудничали с Konami, привлекая оригинального композитора Акиру Ямаоку и художника Масахиро Ито, чтобы сохранить атмосферу и эмоциональную глубину классики.
Ремейк на Unreal Engine 5 привнес современный геймплей, удобную камеру, переработанную боевую систему и расширенные локации, сохранив узнаваемый сюжет и тон психологического хоррора. Он умело балансировал между верностью оригиналу и современными механиками, сохраняя эмоциональное ядро истории о Джеймсе Сандерленде и его трагическом путешествии. Многие назвали игру эталоном жанра, а молодым геймерам проект напомнил, почему именно Silent Hill 2 считается одной из величайших игр всех времен.
Интерес к франшизе взлетел. Поклонники надеялись, что успех подтолкнет и другие направления. В игровой сфере сейчас ждут ремейков первой и третьей частей, а Konami активно развивает бренд, недавно выпустив Silent Hill F – смелый, но тоже довольно увлекательный проект.
Параллельно на горизонте вновь замаячил кинематографический интерес к Silent Hill. И опять появился Кристоф Ган, объявив о возвращении к франшизе с фильмом «Возвращение в Сайлент Хилл», основанным на сюжете Silent Hill 2. Ган говорил о желании передать «экзистенциальный» характер хоррора и глубже погрузиться в психологическое измерение истории, чем это было возможно в первой экранизации.
В интервью и официальных заявлениях он не скупился на слова о глубоком уважении к оригинальной игре, называя ее шедевром жанра и выражая надежду создать картину, которая станет «верной адаптацией», унаследует психологическую сложность и эмоциональный резонанс источника. Он подчеркивал, что работал с учетом атмосферы и характеров оригинала, что в фильме присутствуют все ключевые сюжетные элементы, призванные удовлетворить ожидания самых преданных фанатов. Я считал дни до начала показа «Возращения в Сайлент Хилл» в кинотеатрах. Что ж. Я дождался…
Актеры и персонажи
На самом деле, первые тревожные звоночки прозвенели еще на уровне кастинга. Несколько дней назад в сети разлетелась новость: роль девочки Лауры якобы случайно досталась Иви Темплтон – юной актрисе, которая подарила внешность и голос Лауре в ремейке Silent Hill 2. СМИ писали, что Ган будто бы не знал о ее участии в проекте Bloober Team, и сама Иви не могла рассказать – мешало соглашение о неразглашении. Как бы там ни было на самом деле, тут режиссер точно попал в яблочко. Совпадение на десять из десяти. Во всяком случае внешнее.
Роль Марии и Мэри сыграла Ханна Эмили Андерсон, и в целом – с некоторой натяжкой – можно сказать, что девушка в образ вписалась. Правда, образ этот сформулировали на «гановский» манер, так что попадание исключительно внешнее – личиком, так сказать.
С другими действующими лицами дела обстоят куда хуже. Если Анджела в ремейке Silent Hill 2 походила на Дэвида Духовны в парике, но все же была вполне живым и любопытным персонажем, то в фильме ее изобразили максимально скучной и какой-то чудовищно болезненной, чуть ли не чумной. Грима навалили столько, что под ним невозможно было узнать актрису Ив Маклин – и непонятно, зачем вообще это понадобилось Гану.
Главная же боль – Джереми Ирвин в роли самого Джеймса Сандерленда. У меня нет особых претензий к этому актеру, но, полагаю, у каждого, кто ждал «Возвращения в Сайлент Хилл», возник закономерный вопрос: неужели среди всего многообразия творческих лиц в США и Франции не нашлось ни одного мужчины, хотя бы отдаленно похожего на оригинального Джеймса? На того кареглазого блондина с выдающимся носом и грустным, задумчивым выражением лица? Почему остальные герои хоть как-то реализованы так, чтобы хотя бы слегка напоминать оригинальных персонажей, а протагонист Джеймс с какого-то перепугу превратился в брюнета со смазливой внешностью, идеально уложенными вьющимися волосами, прикинутого как заправский барный тусовщик и дамский угодник.
Вопрос «почему?» в целом стал главным моим вопросом на протяжении всего фильма. Я не наслаждался процессом. Я сидел в кинотеатре и в недоумении анализировал каждую сцену, и практически каждой задавал этот самый вопрос: «Почему?».
Теперь о фильме
Этот раздел содержит спойлеры, поэтому мы спрячем его под кат:
В отличие от игры, фильм начинается со сцены знакомства Джеймса и Мэри – его будущей супруги. И знакомятся герои, по мнению Гана, в непосредственной близости от Сайлент Хилла, на той самой парковке, откуда в ремейке сиквела стартует Джеймс.
Джеймс мчится на своем мустанге с открытым верхом, ведя машину как безумный автогонщик по опасному серпантину. На очередном эффектном заносе он сбивает чемоданы, стоящие у обочины, и это оказываются чемоданы Мэри: девушка ждала автобус, собираясь покинуть город, но вмешательство Джеймса ломает ее планы – один из чемоданов ломается, и ей приходится задержаться в компании харизматичного незнакомца.
Уже здесь возникает острый диссонанс с первоисточником. Во-первых, нам показывают предысторию, о которой в игре не было сказано ни слова. Во-вторых, Джеймс предстает каким-то самодовольным, нагловатым типом, который, по версии Гана, к тому же художник, пьяница, драчун. И Мэри – совсем не та Мэри: вместо тихой, болезненно хрупкой женщины мы видим эффектную, голоногую красотку с загадочным взглядом. Между героями мгновенно вспыхивает искра, и они решают остаться в Сайлент Хилле, где, по версии Гана, Мэри вообще выросла и жила. В игре же супруги бывали в Сайлент Хилле лишь во время отпуска – город был для них воспоминанием, а не родным домом.
С самого зачина Ган уверенно берет курс на собственную предысторию, пользуясь классическим киношным приемом: основное повествование постоянно перебивается флэшбэками из жизни Джеймса и Мэри, целиком сочиненными командой режиссера. Весь фильм нам показывают их «красивую» любовь, ее расцвет и ее распад, закончившийся разрывом из-за непримиримых разногласий.
В следующий раз живую Мэри герой увидит уже, когда она будет на смертном одре, и здесь Ган решает воспользоваться самым болезненным и сильным моментом оригинальной истории. Проблема в том, что в контексте той истории, которую режиссер выстраивает, она попросту не работает. Ган настолько разрушает характеры, настолько переписывает саму ткань повествования, что трагедия теряет внутренний вес и превращается в нагло заимствованный жест. Хочется прямо сказать: Ган, ты правда решил, что можно вырвать ключевой эпизод из этой прекрасной истории, лишить его контекста и рассчитывать, что он сработает сам по себе?
В основной линии мы видим спивающегося Джеймса, проходящего курс психотерапии, призванный помочь ему забыть «любовь всей его жизни». Пьяным он получает то самое письмо с приглашением встретиться в «их месте». Пьяным садится за руль и несется в Сайлент Хилл. Следует культовая сцена у зеркала, которую ни актер, ни режиссер не вывозят. В игре измученный Джеймс смотрит на свое отражение так, словно пытается понять, жив ли он вообще, способен ли еще что-то чувствовать. В фильме же герой Джереми просто с удивлением разглядывает себя, будто впервые заметил собственное лицо. Не та мысль и совершенно не то состояние. И не тот человек.
Почти сразу он встречает Анджелу на кладбище, которая зачем-то таскает мешки, укрепляя берег из-за наводнения. Их диалог в фильме полностью переписан и лишен смысла. В игре именно здесь начинает раскрываться история Анджелы, ее поиски матери, ее боль. В кино же – ни слова ни о матери, ни о причинах страданий девушки, она вообще несет какую-то бессмысленную ерунду. Зато именно от Анджелы мы узнаем, почему с неба снова падает пепел. Да, опять пепел. Опять. Как будто у Гана на нем какой-то навязчивый пунктик. Лично я в этот момент окончательно осознал, что режиссер вновь идет по тому же пути, что и в 2006-м, и ждать от фильма уважения к первоисточнику все-таки не стоит.
Далее следует блуждание по туманному городу, встреча с первой кислотной тварью и резкий провал в изнанку мира под вой сирен. Первая экшен-сцена бессмысленно затягивается, на Джеймса набрасываются орды существ и насекомых, пока он мчится до знакомых по игре апартаментов, где встречает Эдди и Лауру. Эдди внешне узнаваем, но говорит, как и Анджела, такую же бессмысленную чепуху – что-то про монстров и эпидемию. В игре он был безумен, но его история имела структуру и логику. Здесь он просто эпизод, и больше мы его не увидим, его история не будет раскрыта вообще.
Лаура поначалу канонично пуглива и все время убегает, но потом начинает вести себя нагло и зловеще, будто бы злой дух. Зачем Ган вручил девочке плачущую куклу-монстра, тоже останется загадкой. Вскоре появляется многочленное существо, которого в игре вообще не было, и параллельно – Пирамидоголовый, убивающий это существо голыми руками. Это первое из двух его появлений: экранного времени главному символу серии Ган отводит минимум, а при второй встрече и вовсе реализует упрощенную фанатскую трактовку, будто Пирамидоголовый – лишь отражение Джеймса.
Если в игре Джеймс встречает Марию в «их особом месте», что драматургически безупречно, поскольку она – точь-в-точь его супруга, то здесь Ган сводит их в каком-то каменном лабиринте, которого в оригинале тоже не было. Марии уделено преступно мало внимания, ее реплики – плоские и даже глупые. Сцена с ранением Марии вообще превращена в какой-то фарс: медсестра царапает ее ножом, пока Джеймс одной трубой косит десятки ей подобных, убивая монстров с одного удара трубы (видимо, играет с читом на легкий режим). Пирамидоголовый канонично лишает жизни Марию ударом клинка в спину, но если в игре Джеймс отчаянно пытался ее спасти, то здесь он просто решает, что Мария – плод его воображения, и с решительной миной бросает раненую девушку умирать. А затем, внезапно, «возвращает» город из Темного мира, представьте, одной лишь силой мысли.
Сцена с Лаурой, запирающей дверь, и монстром за ней, переписана целиком и боя с боссом не будет, как и самого монстра (лучше бы бюджет с многоножки потратили, чтобы сохранить хоть этот эпизод). Вместо этого Джеймс сталкивается в комнате с искаженной версией жены, тянущей к нему все четыре кукольные конечности. В эпизоде с отцом Анджелы протагонист вообще умудряется убить жуткое существо, олицетворяющее боль девушки, всего одним словом «прости», словно так убедительно извиняется за весь род мужской, что монстр буквально лопается от его искренности. Финал же полностью заимствован из плохой концовки «В воде», но и его Ган умудряется извратить, в конце отматывая время назад и превращая трагедию Джеймса в псевдо-хэппи-энд с возможностью для героя «начать все сначала».
Заключение
Ган не смог реализовать ни одного из ключевых персонажей оригинального Silent Hill 2. Его Джеймс получился плоским, агрессивным, неприятным, лишенным мучительной внутренней раздвоенности, чувства вины, которые делали Сандерленда реальной и трагической фигурой. Более того, в одном из эпизодов фильм даже намекает, что он может лежать в психиатрической клинике, и все происходящее – лишь плод его расстроенного сознания, что окончательно обесценивает саму идею путешествия в Сайлент Хилл как личного ада. Его Мэри тоже не имеет ничего общего с Мэри из игры. Вместо невзрачной, тихой женщины в свитерке и простых брюках, чей образ так болезненно контрастировал с чувственной Марией и усиливал внутренний конфликт Джеймса, мы видим эффектную красавицу. А Мария в дешевом парике превращается не в роковое отражение желания, а в грубую, вульгарную копию, лишенную той двусмысленной теплоты и опасного очарования, которыми она обладала в игре. Она почти не улыбается, не ведет с Джеймсом тех тонких, двуслойных диалогов, в которых флирт соседствовал с тревогой и подозрительностью.
Ган здорово преуспел в разрушении канона, пожалуй, переплюнув свою первую работу. По его версии Мэри оказалась жертвой культа – да, опять культ, который в Silent Hill 2 существовал фоном. По версии Гана, этот культ организовал ее собственный отец, и умерла она вовсе не от тяжелой болезни, а якобы была отцом отравлена непонятным образом. Анджела и Лаура, по версии Гана, перестали быть самостоятельными трагическими фигурами и превратились в некие «ипостаси» Мэри, напрочь лишившись собственных историй. Так Ган разрушил саму структуру повествования, в которой каждый персонаж отражал отдельный аспект вины, насилия или утраты, формируя многослойную психологическую мозаику вокруг Джеймса.
Режиссер посягнул даже на символический фундамент вселенной, на свой лад перерисовав знак культа – «Нимб Солнца», совершенно непонятно почему и зачем. Видите, снова этот вопрос: «Зачем?» Зачем ты переделал все, Кристоф Ган? Зачем, обещая канон, ты снова решил подменить его своими, весьма вторичными и скучными идеями?
Вся работа Гана сыпется даже на уровне чисто ремесленном. Картина выглядит бедно, неубедительно. Монстры, которые в экранизации 2006 года при всех ее проблемах получились неплохо, здесь смотрятся дешевле. Особенно медсестры и сам Пирамидоголовый. В Silent Hill 2 каждое существо и каждый босс являют собой отдельный визуальный символ. У Гана же твари – просто хоррор-декор, который даже не пугает.
В ремейке Silent Hill 2 диалоги были сдержанными, неловкими, полными пауз и недосказанностей, и тревожных интонаций. Они работали на раскрытие персонажей, на общую атмосферу и сюжет. В фильме персонажи говорят много, но не говорят ничего. Реплики не несут подтекста, не оставляют послевкусия. Здесь напрочь отсутствует психологическая плотность, ради которой эта история вообще существует.
И, пожалуй, самое обидное чувство связано не столько с самим фильмом, сколько с тем обстоятельством, что он фактически ставит точку. В мире хватает режиссеров – и опытных, и молодых, которые могли бы снять фильм по сиквелу честно, бережно и канонично. Но теперь в массовом сознании «каноничной экранизацией» снова будет числиться версия Кристофа Гана. И второго шанса, скорее всего, у Silent Hill 2 в кино уже не будет.
